«Каждый третий литр из 5 миллионов тонн питьевого молока в год мы потребляем в виде кофе»
«Наш базовый прогноз до 2030 года — прирост потребления молока составит примерно 1,5 процента», — оптимистично заявил гендиректор Союзмолока Артем Белов. На выставке «Золотая осень» на специальной сессии обсудили глобальные тенденции в животноводстве и вопросы госполитики по поддержке и развитию отрасли в современных геополитических условиях. О том, почему Россия может продолжать наращивать производство молока, как свинина и мясо птицы сравнялись по цене и почему инвестиции в овцеводство не оправдывают себя, — в репортаже «БИЗНЕС Online».
Большой животноводческий проект: для чего он нужен?
Животноводство — одно из ключевых направлений агропромышленного комплекса России, на которое приходится почти 50% валового производства продукции сельского хозяйства, оказалось в фокусе внимания деловой программы выставки «Золотая осень» в Москве.
Ежегодные инвестиции в отрасль составляют сотни миллиардов рублей, а Россия не только полностью обеспечивает себя основными видами животноводческой продукции, но и активно экспортирует. Например, объемы экспорта мяса в этом году могут превысить $0,5 млрд, по молоку — порядка $600 миллионов. «Поэтому можно констатировать, что текущий уровень развития индустрии позволяет не только конкурировать на внутреннем рынке, но и активно осваивать глобальные рынки, кормить людей во всем мире», — заявил гендиректор национального союза производителей молока (Союзмолоко) Артем Белов, открывая дискуссию.
Несмотря на все это, перед животноводством стоит большое количество вызовов, а именно: жесткая денежно-кредитная политика, которая влияет на инвестпривлекательность отрасли, доступность технологий и логистические ограничения. «Сегодня не самые простые времена. Но не самые простые времена — это всегда возможность мобилизоваться, это всегда необходимость предпринять какие-то нетривиальные, необычные действия, которые позволили бы нам преодолеть сложившиеся вызовы и выйти из них победителем», — заявил замминистра сельского хозяйства РФ Роман Некрасов. Он добавил, что российская сельскохозяйственная продукция, прежде всего белковая, сегодня востребована на мировых рынках. Поэтому задача — сделать так, чтобы она была более конкурентоспособной и более качественной.
А для этого минсельхоз РФ разработал Большой животноводческий проект, который состоит из четырех блоков.
Генетика и селекция. Как отметила советник министра сельского хозяйства РФ Мария Журавлева, особое внимание уделяется именно генетике, поскольку если «эти 30 процентов построены неправильно, то дом, который строится на фундаменте, уже стоит не так». «Поэтому мы очень фокусируемся на генетике, и не просто на сборе данных о родословной — нам необходимо здесь обратить внимание как на генотип, так и на фенотип с родословной», — указала она. Целевой ориентир — повышение точности селекционного отбора до 90%. Господдержка будет компенсировать до 70% затрат на молекулярно-генетическую экспертизу племенного молодняка КРС.
Воспроизводство. Задача в том, чтобы не просто ускорить получение потомства, а быстро тиражировать элитную генетику в товарные стада. Для этого внедряется эмбриотрансфер в молочном направлении. «Суть этой работы заключается в том, чтобы выстроить полностью цепочку от забора ооцитов до получения живого теленка. И по возможности на каждом этапе снизить себестоимость каждого процесса», — отметила Журавлева. Результатом этого этапа должно быть больше живых телят с прогнозируемой генетической ценностью по экономически обоснованной стоимости.
Здоровье животных. Минсельхоз РФ пытается разработать единую платформу прогнозирования, управления рисками распространения экономически значимых заразных болезней животных. Сегодня сфокусировались на гриппе птиц, но далее планируется такую же модель воспроизвести на разных видах животных и разных видах болезней. Результатом должно стать сокращение сроков разработки новых вакцин более чем в 2 раза, значительное снижение ущерба от инфекций, повышение биобезопасности отрасли и ускорение вывода на рынок российских вакцин.
Факторы среды — «самая непредсказуемая история». Задача — создать условия, при которых животное максимально реализует свой генетический потенциал, а это включает точное кормление и комфортную среду. Ключевой проект — программная платформа поддержки решений по кормлению свиней, птицы, КРС. В результате на 10–15% должны снизиться затраты на корма и до 90% повыситься точность прогноза переваримости кормов.
Каждый 25-й литр молока, который производится в России, экспортируется
Далее говорили о том, что происходит в отдельных подотраслях животноводства: на какой стадии находятся, какие есть перспективы, проблемы и задачи. Белов как глава Союзмолока сосредоточился на проблемах молочной отрасли. По его словам, она «очень динамично развивается последние 10 лет». «Средние темпы прироста производства товарного молока ежегодно составляют порядка 3 процентов. За последние 10 лет общий объем валового товарного производства молока увеличился примерно на 8 миллионов тонн — это очень значительный объем. Уровень самообеспеченности по молоку вырос практически на 10 процентных пунктов — с 75 до 85 процентов», — рассказал Белов.
Он уверен, что есть «неплохая возможность» для дальнейшего роста. К тому же сохраняется экспортный потенциал: каждый 25-й литр молока, который производится в России, экспортируется. В денежном эквиваленте это порядка $500–600 млн ежегодно. «Этот год, кстати, для нас был в целом хорошим, и прирост экспорта составил порядка 18 процентов в натуральном выражении и чуть больше 20 процентов в денежном», — добавил глава Союзмолока.
Для чего стоит инвестировать в молочное животноводство? Белов выделил две причины. Первая заключается в том, что мировая торговля молочными продуктами будет показывать самые высокие темпы роста среди всех продовольственных товаров. «Прирост примерно 2 процента в среднем в течение ближайших 10 лет. Что такое 2 процента? Это примерно цифра, сопоставимая с объемом годового производства молока в Российской Федерации. И это молоко будет востребовано на мировом рынке», — подчеркнул Белов.
Во-вторых, у России есть естественные преимущества — земля и вода. «Грех не пользоваться всеми естественными преимуществами, которые есть у нас как у страны и с точки зрения обеспечения внутренних потребностей, и с точки зрения экспорта», — уверен гендиректор Союзмолока.
По его словам, потенциал молочной отрасли связан с пятью аспектами. Первый — рост внутреннего спроса, который последнее десятилетие увеличивался примерно на 1%. «Мы активно замещали импорт. Наш базовый прогноз до 2030 года — прирост потребления молока составит примерно 1,5 процента», — указал спикер.
Однако речь идет не столько о потреблении простого молока, сколько о росте отдельных молочных категорий — готовой еды и сегмента общественного питания. «Каждый третий литр из 5 миллионов тонн питьевого молока в год мы потребляем в виде кофе. Это капучино, латте и прочие напитки. Это серьезный драйвер для рынка — кондитерская отрасль, сегмент HoReCa, различные десерты, сырники, которые, по сути, творожники, — это все те категории, которые динамично развиваются и формируют спрос на молочную продукцию», — отметил Белов.
Второй аспект — расширение присутствия на внешних рынках. В Союзмолоке ожидают, что к 2030 году экспорт молока из России может превысить $1 миллиард.
Третий — замещение импорта. В доктрине продовольственной безопасности поставлена цель — обеспеченность молоком в 90%. Поскольку сейчас это 85%, то есть куда развиваться. Хотя уже сегодня вместе с Беларусью, партнером по Союзному государству, обеспеченность составляет 100%.
Четвертый аспект — новая индустриализация: модернизация и эффективность. Один из камней преткновения в молочной отрасли — выбывание не только личных подсобных хозяйств, но и средних. В итоге отрасль становится индустриальной.
Пятый аспект — это обеление рынка и замещение фальсификата. Белов надеется, что после изменений, в том числе в налоговом законодательстве, доля нарушений на молочном рынке снизится.
Главный стратегический вызов в ближайшие 5–7 лет — наличие сырья. «Тренд на вымывание с рынка личных подсобных хозяйств, к сожалению, сохранится, люди не хотят в сельской местности сейчас этим заниматься. Есть уклад, где это останется, но массовой истории не будет. Это поколенческая проблема: уходят старые, пожилые, возрастные собственники, а молодежь не хочет заниматься», — ожидает Белов.
Поэтому стоит ожидать дальнейшей консолидации и укрупнения животноводческих комплексов. Также стоит развивать селекционно-племенную работу. Если Россия, где уже неплохие параметры продуктивности, хочет оставаться в трендах глобального рынка — это повышение продуктивности при сохранении экономических результатов либо даже их улучшении. Уже сейчас голштинская порода коров, у которой очень высокая продуктивность по молоку, рассматривается как животное, которое может давать еще и мясо.
Еще из задач — повышение эффективности производительности труда, аутсорсинг услуг и непрофильной деятельности. И наконец, развитие глубокой переработки молока, т. к. на внутреннем рынке это один из самых недоинвестируемых сегментов.
«Свинина сравнялась с птицей по цене»
Для свиноводства период 1990–2005 годов был крайне тяжелым, поскольку произошло более чем пятикратное сокращение производства. Однако в следующие 20 лет, как заявил гендиректор национального союза свиноводов Юрий Ковалев, был совершен огромный рывок — ежегодный объем производства вырос почти в 11 раз и превысил уровень 1990-го в 2 раза. В итоге Россия вошла в топ-5 стран – производителей свинины. «Могу сказать, что за этот рывок было совершено много ошибок, много было трудностей, но было главное — деньги и возможность со всего мира покупать лучшее оборудование, лучшую генетику, лучших животных. И мы действительно построили одну из самых современных свиноводческих индустрий в мире», — подчеркнул глава союза свиноводов.
Однако сегодняшняя российская генетика создана на основе генетики 6 мировых компаний, которые из-за конкуренции между собой были вынуждены локализовать в наших селекционно-генетических центрах все чистые породы, всех прародителей. «А вот их совершенствование — это дальнейший вопрос. До 2022 года казалось, что этой проблемы большой не будет, потому что все компании с удовольствием работали, но в 2022-м появились те, кто отказался работать. И некоторые наши селекционно-генетические центры оказались перед выбором, что делать дальше. Это был, конечно, рубежный год», — рассказал Ковалев. И если раньше пути российского бизнеса и науки не пересекались, то теперь ситуация изменилась. В пример глава союза привел геномный центр Башкирской мясной компании и БашГАУ.
К 2020 году Россия вышла на 100% самообеспеченности по свинине. Импорт был вытеснен с российского рынка, хотя в 2012-м страна занимала 1-е место по импорту свинины. Все это случилось не из-за закрытия импорта, а за счет развития внутреннего рынка и того, что мясо становилось с каждым днем доступнее. «Сегодня свинина сравнялась с птицей по цене. Если сегодня взять килограмм тушки и килограмм полутушки с костью, то цена одинаковая. Если возьмем бескостную свинину и бескостное филе, цена тоже одинаковая. То есть свинина стала одним из самых доступных видов красного мяса», — указал Ковалев.
После этого стал увеличиваться экспорт свинины. В 2025 году продали 400 тыс. т, а это 8% от производства. В 2026-м, как ожидает глава профильного союза, можно выйти на 10%. До 2030 года стоит цель увеличить экспорт и продуктивность в отрасли.
С птицеводством в России все хорошо. Как сказал руководитель национального союза птицеводов Сергей Лахтюхов, с 1997 по 2025 год отрасль выросла в 7,5 раза, в итоге каждое предприятие из топ-3 производит больше, чем вся страна 19 лет назад. По мясу курицы страна уже обеспечена более чем на 100%, но есть задача развиваться дальше.
Лахтюхов выделил пять контуров устойчивости отрасли: генетика, биобезопасность, корма, экология, регулирование. Что касается генетики, то сегодня птицеводство зависит по факту от двух компаний. 80% приходится на гибрид Ross 308, выведенный британской компанией Aviagen, и 17% — на гибрид Cobb. «То есть мы на сегодня практически на 100 процентов зависим от двух компаний, которым в случае чего не найдем замены», — признал глава союза птицеводов. Поэтому сейчас рассматривают как альтернативу Китай.
Следующий важный вопрос, который нужно решать, — биобезопасность, в том числе вакцинопрофилактика. Также есть уязвимость по кормам и кормопроизводству. Например, отечественное производство лизина — 57,8% от потребности, а метионина — 52,5%. Кроме того, сохраняется импортозависимость по другим аминокислотам и витаминам.
Также актуальны вопросы экологии. Например, принятие закона по переносу расширенной ответственности за утилизацию упаковки уже привело к росту расходов предприятий. Вновь обострился вопрос со сбросами сточных вод, а также ежегодно растут ставки платы за негативное воздействие на окружающую среду. Отдельно Лахтюхов обратил внимание на то, что отрасль не готова к переходу на экологичные природные хладагенты. 96% холодильных мощностей работает на гидрофторуглеродах (ГФУ) и гидрохлорфторуглеродах (ГХФУ), а ограничения на их поставки приведут к тому, что снова придется использовать аммиак, от чего уходили десятилетиями.
«Так выпьем же за наших баранов, чтобы они плодились и размножались!»
Гораздо больше проблем в овцеводстве. Глава союза овцеводов Андрей Григоращенко заявил, что поголовье сократилось более чем в 3 раза по сравнению с 1990 годом. «Основные проблемные точки отрасли — это прежде всего отрицательная экономика. Тот легальный бизнес, который работает в овцеводстве, на сегодняшний день не зарабатывает, а на каждом килограмме баранины теряет определенное количество денег. И только те компании-хозяйства могут заниматься овцеводством, которые являются многопрофильными и могут за счет других направлений перекрывать убытки в овцеводстве», — рассказал он.
По словам Григоращенко, основная причина убыточности — теневой сектор, который составляет 80%. Поэтому сегодня отрасль стоит на пороге движения к индустриализации либо к окончательному уходу в тень. «Проблемы те же самые, наверное, что были у коллег в 1990-е годы, но до сих пор мы не нашли тех индустриальных, экономически целесообразных решений, которые могли бы быть внедрены для перехода от малых стад к индустриальной модели», — указал спикер. Даже проекты компаний «Мираторг», ГАП «Ресурс», «Дамате» и «Хакасская баранина» не стали масштабируемыми, поэтому роста индустриальных проектов, как было в молочном животноводстве, нет.
Чтобы отрасль овцеводства была инвестпривлекательной, по мнению Григоращенко, необходимо обеление рынка, к которому должны стремиться как участники, так и регулирующие органы. «Мы на сегодняшний день обладаем очень большим недооцененным активом, которым являются пастбища. Мы имеем необходимые меры государственной поддержки для развития индустриальной модели овцеводства. Но, к сожалению, полноценно это на текущий момент не заработало. Мы считаем, что включение овцеводства в Большой животноводческий проект даст необходимый посыл, будет тем стартером, который заведет механизм масштабирования проектов и индустриализации отрасли, потому что сегодня овцеводство обладает большой генетической базой, большим генетическим ресурсом, созданным еще в Советском Союзе», — уверен глава профильного союза.
«Я надеюсь, что когда-нибудь можно будет поднять тост „Так выпьем же за наших баранов, чтобы они плодились и размножались!“» — заключил он.
Елена Колебакина-Усманова